Возможное создание блока Глазьева вызвало большое оживление в СМИ и еще большее оживление в среде политических консультантов. Можно сказать, что резкий старт обсуждению был положен публикациями в 30(505) номере "Завтра", где с критически-осуждающими статьями выступили Проханов и Чикин, а также Белковский.
Проханов и Чикин опираются относительно "Единой России" на данные одного ВЦИОМовского опроса начала года, когда вместо Шойгу и Лужкова в качестве лидеров "Единой России" были названы Грызлов, Беспалов, Слиска, но при этом завышают данные КПРФ. Тот опрос выявил недостаточность брэнда ЕР самого по себе, и недавняя попытка раскрутить Грызлова при помощи "дела оборотней" есть действительно показатель стремления и самой ЕР, и кого-то в исполнительной власти иметь в ЕР большее число популярных лидеров.
Недавние же опросы показывают, что разрыва между КПРФ и ЕР нет.
В том, что многие в администрации президента хотят повысить число голосов, которые будут поданы на выборах за "Единую Россию, и понизить число голосов, которые получит КПРФ, Проханов и Чикин правы. Но, как хорошо известно, "экономия мышления" и движение по пути наименьшего сопротивления могут давать сбои в кризисных ситуациях. И нельзя недооценивать того факта, что "Единая Россия", получая большие ресурсы, довольно мало дает взамен – это не может нравиться властям.
Проханов и Чикин говорят, что "Кремль" хочет создания "новой, некоммунистической "колонны"" с левопатриотическим имиджем, чтобы отсечь избирателей от КПРФ. И в качестве возможного лидера этой колонны "Кремль" рассматривает Глазьева. Выигрыш этого самого "Кремля", по Проханову и Чикину, будет состоять в том, что КПРФ потеряет 2-3 процента голосов и будет "погублен" перспективный политический лидер. Опять согласимся, что такой мотив в администрации президента присутствует.
А что, разве нет мотива сыграть на реальный выигрыш? Ведь хорошо известно, что за последние пару лет только Глазьев сильно повысил свои политические шансы. И кое-кто в АП вполне может захотеть позаботиться о своем будущем, вовремя поддержав перспективного политика.
Но это взгляд только со стороны власти. Проханов и Чикин хотели бы слушать только ее, привыкнув к "страдательному" залогу. Неудивительно поэтому, что активную роль Глазьева они отказываются видеть, что называется, "в упор".
В противоположность этому Белковский признает возможность преодоления блоком Глазьева пятипроцентного барьера, но говорит, что в этом случае "кремлевская администрация" будет стремиться столкнуть Глазьева с Зюгановым. А мы спросим: ну и что? Откуда опять "страдательный" залог?
При наличии своей фракции возможностей для активной политической деятельности становится значительно больше и свои собственные стремления приобретают еще больший вес по сравнению с чужими планами на твой счет.
Белковский также говорит, что шансов провалиться у блока Глазьева больше, чем шансов выиграть. Объясняет он это так: перед выборами АП поймет, что блок Глазьева отбирает голоса не у КПРФ, а у начальственных партий. Поэтому, обманувшись в ожиданиях, АП прикажет Глазьеву не преодолевать пятипроцентный барьер, а только "мочить Зюганова".
Тезисом про то, откуда берутся голоса для блока Глазьева, Белковский полностью опровергает Проханова и Чикина. Но в отведении Глазьеву роли "послушного мальчика" при АП Белковский с Прохановым-Чикиным полностью солидарен.
Во всем этом проявляется огромное неуважение. Глазьева, казалось бы, приравнивают к тем политикам, которые выполняли заказы прежней администрации президента (то есть администрации Ельцина). Но те политики имели с той администрацией общую цель сохранения ельцинского экономического курса, так что какая-то активная роль у них оставалась. Глазьев же в соответствии с планами на него Белковского, Проханова и Чикина должен выполнять только чужую волю, отказаться от своего мировоззрения и получить взамен "место в кремлевской стене" в виде какой-то политически не значащей синекуры.
Те, кто знают Белковского, хорошо представляют себе, как он оскорбился бы, если бы кто-то стал всерьез примерять такую роль на него самого!
В своем ответе на публикации Проханова, Чикина и Белковского сам Глазьев также выделяет этот мотив: эти авторы представляют политическую жизнь России в таком виде, будто всё, имеющее шансы на успех, имеет своим источником исключительно всемогущий "Кремль". Из представления о таком всемогуществе естественно вытекает единственно возможная позиция капитуляции и приспособления к планам этого "Кремля".
Можно сказать, что если бы такая картина мира соответствовала действительности, то Проханову, Чикину и Белковскому вместо моральных увещеваний надо было бы, наоборот, обратиться к КПРФ и всем народно-патриотическим политикам с призывом отречься от иллюзий повлиять на расклад сил и с советом заняться обустройством "политических" личных дел.
В своей статье Глазьев указывает на то, что олигархия, используя СМИ и структуры исполнительной власти, сумела навязать обществу мифологические образы о роли политических партий: "Так, КПРФ представляется не как организация общенародных интересов, а как выразитель ностальгии по советскому прошлому. СПС - как партия прогрессивных реформаторов, ЛДПР - как защитник "русских и бедных", а "Единая Россия" - как консолидатор нации".
Из всех этих партий, по Глазьеву, только КПРФ является реальным защитником общенародных интересов, а созданный при ее участии НПСР является общенациональной консолидирующей силой, способной осуществить действительно нужные стране преобразования. Глазьев считает, что для преодоления навязанных олигархией политических мифов и для победы на выборах самым перспективным было бы формирование объединенного блока народно-патриотических сил, в котором КПРФ не занимала бы эксклюзивного места, так как одна КПРФ с этими задачами не справится, что признают и сторонники самостоятельного участия КПРФ в выборах.
В случае отказа КПРФ от формирования объединенного блока (а к этому многие в руководстве КПРФ склоняются) Глазьев предлагает НПСР создать одно или несколько избирательных объединений, дополняющих КПРФ, предложив войти в него Партии российских регионов, Партии социальной справедливости, Партии поддержки предпринимательства, Народно-патриотической партии, Партии труда, а также "Конгрессу русских общин" и другим патриотическим организациям. При этом Глазьев предлагает включить в список этих объединений не только лидеров этих партий и организаций, общественных и политических деятелей патриотических взглядов, представителей деловых кругов (в особенности отечественных товаропроизводителей), науки и культуры, но и членов КПРФ.
Глазьев предлагает также достаточно детальный план действий этих планируемых объединений, включая Соглашение о взаимодействии между ними, причем сообщает, что проект такого Соглашения был направлен потенциальным партнерам по коалиции, включая КПРФ, еще в начале июня.
Отметим, что Белковский не ограничился вышеуказанной статьей, а поместил на своем сайте объявление, что с первой тройкой блока Глазьева "всё решено": ее, мол, предложил Гельман и утвердил Сурков, и войдут в нее Рогозин и генерал Шпак. А руководителем избирательной кампании назначен Александр Блудышев. Что тут сказать? Еще одна выдумка из серии "без меня меня женили". Сделана она по принципу – а вдруг частично совпадет? Значит, "мы ведь предсказывали". А если не совпадет – можно будет промолчать.
Но главное в ней не это, а попытка изобразить Глазьева в виде чистой марионетки – и это откровенный поклеп.
Вопросы создания блока под руководством Глазьева вызвали большое количество откликов экспертов на нашей Ленте.
Олег Шеин полагает, что Проханов и Чикин, изобретая и разоблачая придуманные ими самими "заговоры" и засланных "агентов Кремля", в действительности работают на уменьшение представительства оппозиции в Думе, на разобщение и раскол оппозиционных сил. Делают ли это Проханов и Чикин сознательно или из мании величия, это, по Шеину, вопрос второстепенный, так как в любом случае они должны нести за такую деятельность политическую ответственность.
Владимир Голышев утверждает, что если Глазьев включит в блок таких политиков, как Рогозин и Трошев, то голоса блок отберет у "Яблока" и "Единой России", а коммунистам ущерба не причинит. И именно такого развития событий, по Голышеву, хочет КПРФ.
Второй сценарий, по Голышеву, – это собирание в блок никому не известных партий и провал на выборах.
Голышев полагает, что Глазьев не согласится ни на один из этих проигрышных сценариев, а выберет другой, выигрышный, тем более, что электората для этого хватает с избытком. Но каким должен быть выигрышный вариант, Голышев не указывает.
Алексей Пригарин считает, что для завоевания большинства в парламенте и для развития социального протеста одной КПРФ недостаточно, так как среди противников существующего строя много, во-первых, тех кто не может поддержать КПРФ по политическим или религиозным соображениям, и во-вторых, среди людей с социалистическими и коммунистическими взглядами немало тех, кому не нравятся методы руководства КПРФ.
Этих людей, по мнению Пригарина, пора бы перестать терять и надо бы предоставить им возможность проголосовать за оппозиционную коалицию.
Но этому, по мнению Пригарина, противостоит КПРФ, которая хочет сохранить монополию на оппозиционную деятельность – потерять ее она боится больше, чем дальнейшего разрушения страны и обнищания народа.
Сергей Черняховский высказывает весьма важную мысль о том, что некапээрэфовская оппозиция постоянно проигрывает потому, что говорит не о том, что интересно обществу, а о том, что интересно ей самой.
В этой связи он выдвигает, можно сказать, социологическую гипотезу о том, что "ту треть общества, которая не любит власть, но не голосует за КПРФ, интересует не "патриотизм", а ее насущные социальные интересы. Эта часть – вовсе не некие мифические "патриоты-некоммунисты", а своего рода "мягкие социалисты", "просоветские либералы"".
В пользу этой гипотезы он приводит косвенное подкрепление в виде постоянных поражений на выборах политических групп, много говоривших о патриотизме.
Он предлагает перейти от стратегии "национального фронта" к стратегии "народно-демократического фронта", от "патриотических проповедей" к выражению экономических интересов и потребностей граждан.
Михаил Малютин утверждает, что все сведения о намечаемых кандидатурах в тройку блока Глазьева есть просто выдумка Белковского, Проханова и Чикина.
Что ж, на это у Малютина есть право, так как никаких обоснований Белковский, Проханов и Чикин не привели.
Малютин также резонно отмечает, что у Рогозина, Гордеева и Тулеева нет своих партий и недостаточно электората, чтобы рассматривать их как равноправных партнеров.
Олег Кашин, на наш взгляд, справедливо утверждает, что если бы был создан единый блок, включающий КПРФ, во главе с Глазьевым, то он получил бы больше голосов, чем КПРФ сама по себе.
Кроме того, он полагает, что главные союзники Суркова в деле разрушения КПРФ – это Зюганов и Проханов, которые превращают партию в секту с вечными 25 процентами.
В противоположность Черняховскому Константин Бакулев приводит достаточно убедительные данные по выборам, которые свидетельствуют о высокой поддержке избирателями патриотов или тех, кто ими притворялся.
Он также утверждает, что часть патриотически настроенных избирателей проголосовала за "Единство" в 1999 году как раз потому, что КПРФ отказалась пойти на единый блок с НПСР.
Гейдар Джемаль полагает, что оппозиции невыгоден один блок или одна партия, а нужно создавать "вторую колонну". При этом КПРФ при наличии "разношерстной" второй колонны будет вынуждена более четко идеологически самоопределиться. Это существенно и потому, что у КПРФ, по его мнению, нет отчетливой картины реальности по меньшей мере 12 последних лет.
КПРФ, по его мнению, должна стать левой партией и перестать заигрывать с белогвардейщиной и фольклорными элементами под предлогом их "национал-патриотизма".
Егор Холмогоров, на наш взгляд, справедливо утверждает, что в предстоящей избирательной кампании, да и просто в политической борьбе, самоопределение "за или против олигархов" становится столь же значимым, сколь значимым четыре года назад был вопрос "за или против войны в Чечне". Как он верно указывает, четыре года назад выиграли "партии войны", то есть "Единство" и СПС. Так и сегодня у "антиолигархической партии" должен быть хороший шанс. Так как Зюганов занял проолигархическую позицию, то блок Глазьева может сыграть на этом поле практически без конкурентов.
Холмогоров также считает, что избирательную кампанию блок Глазьева должен вести не в риторике воссоздания хороших сторон прошлого, а в риторике построения во сто крат лучшего будущего.
Он также считает, что если даже "музыку" заказывает Кремль, то обязательно нужно сыграть, ведь благоприятные возможности для левопатриотической пропаганды упускать нельзя. Холмогоров также предлагает разумные варианты поведения при различных сценариях развития ситуации. А при прохождении блока Глазьева в Думу, как верно полагает Холмогоров, политическая система страны впервые за много лет претерпит изменение в лучшую сторону.
Александр Дугин полагает, что у блока Глазьева есть все шансы набрать гораздо больше пяти процентов голосов в случае, если блок этот будет жестко левым, жестко патриотическим, протестным и оппозиционным.
Дугин также полагает, что общество раскалывает Геннадий Зюганов, много лет узурпирующий электорат левой оппозиции и не выполняющий предвыборных обещаний. По мнению Дугина, блок Глазьева должен стать современным, свежим и сильным преемником КПРФ.
Некоторым из приведенных высказываний экспертов мы не дали оценок. Хотя с какими-то из них мы согласны, в каких-то сомневаемся, но большая часть из этих неоцененных нами высказываний заслуживает отдельного исследования и обсуждения. Особенно это касается вопроса о левой и о патриотической компонентах предполагаемого избирательного блока. Тут требуется провести специальное социологическое исследование и ряд экспертных семинаров.
Кроме нашей экспертной ленты, обсуждаемая тема вызвала еще ряд откликов. Так в большой статье в "Русском журнале" Сергей Бирюков пытается разобрать тему со всех сторон и делает это, надо сказать, неудачно: написана статья невнятно, по ассоциации подключает аналогии из недавнего прошлого и никак не может решить, кто же прав, то ли Белковский, то ли Глазьев, то ли руководство КПРФ, причем позиции всех их изложены как-то расплывчато и неточно. В связи с этим нет никаких оснований доверять и окончательным выводам и предложениям Бирюкова, таким как предложение КПРФ войти в союз с "Яблоком" в форме координационного совета.
В статье же Антона Попова собраны высказывания нескольких экспертов и политиков. Цитируемый там Сергей Белановский предлагает "направить" Глазьева в "блок Рогозина", очевидно, для реализации своей собственной мечты о либерализме с патриотическим лицом. Также цитирумый там Марк Урнов говорит о перспективности блока Глазьева и о том, что голоса он отнимет не у КПРФ, а у "Единой России" и Народной партии. Но вопреки этому Урнов странным образом предполагает, что Глазьев может "влиться" в первую тройку Народной партии.
Но в этой же статье приведено важное и притом справедливое мнение неназванного источника ("близкого к Глазьеву") о невыгодности Глазьеву блокироваться с раскрученными политиками, так как у Глазьева самый низкий антирейтинг, и поэтому минусов от такого рода союзов он получит больше, чем плюсов.
Со своей стороны заметим, что из известных политиков, собирающихся в Думу, только Глазьев воплощает надежды народа на обуздание олигархов, осуждение ельцинских экономических реформ, пересмотр их итогов на основе закона (например, если сделки по суду будут признаны притворными, то государство может произвести дополнительную эмиссию акций, так чтобы акции нынешних владельцев составили 10 % от общей суммы, или же государство может в таких случаях национализировать предприятия, выкупив их у нынешних владельцев по той цене, по которой они их купили), возврат государству и обществу природной ренты и поворот государственного курса в сторону патриотизма.
Мы полагаем, что в основе создания блока Глазьева должны лежать следующие принципы: во-первых, разработанная Глазьевым экономическая программа и народническая, антиолигархическая политическая идеология; во-вторых, это должен быть не блок организаций, а блок людей, вносящих личный вклад (включая и резерв возглавляемых ими организаций, если таковые имются); в-третьих, это должны быть люди с чисто положительным у целевого электората рейтингом.
За отсутствием общероссийски известных политиков, удовлетворяющих этим критериям, в блок стоило бы пригласить духовных и культурных лидеров общества, причем таких, большинство из которых пригласить к сотрудничеству не приходило в голову руководству КПРФ.
Из политиков сотрудничество можно предложить ряду губернаторов, а также включить в список представителей идеологически родственных партий и профсоюзов, кроме того, можно предложить поучаствовать в блоке тем политическим консультантам, которые хотят стать политиками.
