"Вопрос социальной справедливости и отношения власти к своему народу остается стержневым для России, и только всерьез приступив к его решению, можно рассчитывать на доверие людей к разговорам элит о национальных интересах", - считает Дмитрий Глинский - заместитель директора Института проблем глобализации

Очевидно, что любая политическая сила в сегодняшней России, вступающая в игру в последний момент перед выборами и не пользующаяся административным ресурсом, стоит перед крайне трудноразрешимой задачей. Ей приходится конкурировать как с многочисленными подразделениями партии власти, так и с думскими старожилами, уже не в первый раз собирающими голоса оппозиционно настроенных избирателей. А таких партий с 93-го года и по настоящее время всего две - это КПРФ и Яблоко. За десять лет ни одно новое оппозиционное формирование - будь то левое, национал-патриотическое или либеральное - в Думу не попало. Зато число прорежимных фракций с каждым разом растет - если в первом составе Думы "партию власти" по ключевым вопросам безоговорочно поддерживали три из восьми фракций, а в прошлом - две из четырех, то в нынешнем - четыре из шести.

При этом та часть общества, которая, несмотря на все разочарования, еще участвует в выборах, достаточно четко поделена - не столько между партиями, сколько между лагерями сторонников и противников тех порядков, которые установились в стране с осени 93-го года, и гарантом которых выступает ельцинско-путинская политическая династия. Обратная сторона "стабилизации" этих порядков - стабилизация предпочтений оппозиционно настроенных избирателей. Они могут не проголосовать за старый "бренд" из чувства разочарования и усталости - но весьма неохотно поддерживают новые партии даже с очень "раскрученными" лидерами.

Это, конечно, не значит, что следует опустить руки. Однако ни один оппозиционный политик, претендующий на общенациональную объединяющую роль (а именно в этом качестве воспринимается своими сторонниками Сергей Глазьев) не может упускать из виду стратегическую перспективу. Увеличение представительства оппозиции в Думе крайне желательно с точки зрения президентских выборов и даже просто как фактор общественного давления на любую будущую власть. Но очередная попытка провести в Думу оппозиционный националистический блок, скорее всего, не увеличит число голосов оппозиции по ключевым политическим вопросом - напротив, она может закончиться еще большей фрагментацией представленных в Думе оппозиционных сил, которые "партии власти" будет тем легче растаскивать по идеологическим отсекам. Следует иметь в виду и возможность худшего сценария - при котором оппозиционный лагерь в Думе сократится до одной КПРФ (в случае серьезного провала Яблока либо его окончательного перехода в "правую" часть спектра и в лагерь сторонников статус-кво, если при этом никто не будет готов и способен стать политическим выразителем интересов оппозиционной интеллигенции).

Национал-патриотический крен - самая уязвимая сторона предвыборной стратегии любого оппозиционного блока. Антирежимно настроенные избиратели не голосуют за националистов. Это парадокс, поскольку Россия - в лице непривилегированного и неимущего большинства своих граждан всех национальностей - и в самом деле унижена до крайности, что отнюдь не является субъективным впечатлением, а подтверждается и сторонними оценками (чтобы убедиться в этом, достаточно регулярно читать западные публикации о России, хотя бы в сводках Johnson’s Russia List). Отсутствие национального движения частично объясняется тем, что как люди, живущие в запредельной нищете, не устраивают революции, так и народ страны, опустившейся с пьедестала "второй сверхдержавы" до уровня небывалой для него почти колониальной зависимости, слишком дезориентирован и лишен коллективного самосознания, необходимого для того, чтобы объединиться вокруг общенациональных интересов и выдвинуть из своей среды подходящих для этого лидеров. Не менее, а, быть может, и более важно то, что социокультурная пропасть между рядовыми гражданами и нацией начальников слишком велика - а заинтересованность правящего слоя в такой национал-патриотической идее, которая позволяла бы затушевать социальное неравенство и сплотить ограбленных вокруг тех, кто их ограбил, слишком очевидна - для того, чтобы оппозиционный блок под националистическим флагом оказался жизнеспособным.

Вопрос социальной справедливости и отношения власти к своему народу остается стержневым для России, и только всерьез приступив к его решению, можно рассчитывать на доверие людей к разговорам элит о национальных интересах. Именно поэтому национал-патриоты - в том числе вполне достойные и неглупые политики - неизменно проигрывали оппозиционного избирателя и коммунистам, и Яблоку. Попытка вновь наступить на те же грабли была бы неадекватна интеллектуальным возможностям глазьевского блока и только повредила бы оппозиции в целом. Поэтому выдвижение на значимые политические роли в этом блоке националистов и клерикалов с "богатым опытом" поражений возглавляшихся ими партий послужит отрицательным сигналом для оппозиционного избирателя.

Единственная идеологическая ориентация, которая может принести блоку успех - это ориентация на замещение старых политических брендов в их собственном электоральном пространстве. Как известно, и КПРФ, и особенно Яблоко имеют гораздо более высокие показатели по данным опросов, чем на самих выборах. И дело не только в том, кто и как считает. Значительная часть их потенциальных избирателей, оппозиционно настроенных и ориентированных на социалистическую или леволиберальную идею, в последний момент "наказывает" эти партии за их тактические маневры, невыразительность и трусость, не являясь на выборы или голосуя против всех. (Напомню, что в 99-м году господин Против Всех занял первое место среди кандидатов, не преодолевших 5-процентный барьер, и с тех пор его рейтинг неуклонно повышался.)

Иначе говоря, рецепт успеха для блока Глазьева - борьба за околояблочного и околоКПРФовского избирателя, для которого эти партии недостаточно последовательно и недостаточно ярко отстаивают собственную идеологию и общеоппозиционные ценности. Это, конечно, не означает агитацию против КПРФ или Яблока - ровно наоборот. Главным идеологическим капиталом глазьевского блока может стать критический анализ десятилетнего опыта оппозиции и линия на более жесткое, более бескомпромиссное отстаивание именно в предвыборной риторике (когда и Яблоко, и КПРФ традиционно тускнеют) как того немногого, что оппозиции удалось достичь или сохранить, так и - главное - того, что она обещала своим избирателям, но так и не смогла или не захотела дать.

А это значит - нравится это кому-то или нет - установку прежде всего на интеллигентного избирателя. Это не так мало, как может показаться - несмотря на всю пропаганду последних лет, слухи о смерти интеллигенции сильно преувеличены, и ее численность во много раз превосходит число тех, кто голосует за Яблоко. Вхождение в интеллигенцию - как по образовательному и профессиональному критерию, так и по личному и гражданскому поведению - остается значимой социальной стратегией для миллионов людей, особенно в глубинке. К тому же, ориентация на книгу, на рациональное начало в политике - общий знаменатель КПРФ и Яблока. Да, у этой политической ниши есть свои, достаточно, жесткие ограничители. Хорошо, если ее удастся расширить - но есть сомнения, что палаточные торговцы или неквалифицированные рабочие станут голосовать за Глазьева. В какие бы предвыборные комбинации ему ни приходилось вступать, по своей социальной идентичности он - интеллигент, по сути, политический лидер нового поколения интеллигенции, свободного от иллюзий по отношению к Западу и вновь претендующего на то место в обществе, которое соответствует ее вкладу в развитие, а в последние 10 лет - в выживание России. Никакие иные социально-политические маски на нем не удержатся, как бы старательно их ни напяливали политтехнологи. Быть самим собой - единственно выигрышная стратегия. Напротив, наивные попытки "собрать всех вместе", чтобы привлечь на свою сторону избирателя-люмпена или избирателя-черносотенца, могут оттолкнуть тот "ядерный электорат", который уже в течение ряда лет ориентируется на Глазьева и его идеи.